– Ника, как в этот раз Вы попали на нашу Городецкую землю?
– У меня остались очень тёплые воспоминания о поездке в Городец два года назад, когда я участвовала в арт-резиденции. Я влюбилась в ваш город, в Николо-Погост. Однажды мне позвонил отец Андрей, настоятель местного храма, мы разговорились, и я решила приехать снова. В итоге провела здесь три месяца, просто жила сельской жизнью: гуляла, читала, наблюдала за природой. Без проектов, выставок и прочей суеты.
За эти два года Городец заметно преобразился. Видно, сколько всего сделано: появилось новое пространство на набережной, обновились фасады домов.
Но особенно мне дорог Николо-Погост. В этот раз я смогла погрузиться в жизнь села, ходила на службы, участвовала в православных праздниках вместе с местными жителями. Мне было важно почувствовать это место не только как художнику, приехавшему что-то сделать, но и просто как человеку.
– А творческий процесс тоже встал на паузу?
– Нет, скорее наоборот. Я много наблюдала, гуляла, пробовала новые техники. Благодаря флористу Елене Морозовой я познакомилась с ленд-артом – направлением, в котором работают с природными материалами. Мы много общались с Еленой Ивановной и приезжавшими к ней художниками.
Я пока не могу сказать, что у меня появилась отдельная работа именно в этом жанре, но сама природа очень влияла на мысли и ощущения. Я ходила к ключику, писала разные мысли на корнях деревьев. На природе они как будто начинают звучать в другом ритме. Ещё я расписала несколько деревьев в лесу и изобразила образы столпников на трёх старых столбах. Так что это был отдых, который оказался очень продуктивным и в творческом смысле.
– Можете рассказать о философии Вашего подхода? Почему священные образы возникают именно в таких периферийных, а порой и отдалённых от цивилизации местах?
– Мне близка мысль, что духовное может проявиться где угодно. Иногда, когда сталкиваются вещи, которые, казалось бы, совсем не сочетаются, возникает пространство для новых мыслей и ощущений. В храм человек обычно приходит подготовленным: он понимает, зачем туда идёт и какого опыта ищет. А если он встречает духовный образ в лесу или среди руин, это может стать неожиданностью и заставить остановиться, задуматься. Возможно, для кого-то такая встреча окажется очень личной.
Мне не хочется делать громких заявлений или навязывать зрителю готовое прочтение.
Я скорее ищу укромные места, где могут неожиданно соприкоснуться разные миры и смыслы.
В некоторых работах я обращаюсь к философским понятиям и текстам – например, к идеям Мераба Мамардашвили. Одна из моих работ называется «Пространство несовпадений». Я написала эту фразу на переплетённых корнях дерева. Они напомнили мне мысли, которые спутываются в голове. Для меня это ещё и образ того, как наше представление о себе может не совпадать с тем, как нас видят другие, и как из ошибки или странности иногда рождается что-то новое. Мне показалось интересным оставить эту мысль в таком случайном месте – просто в лесу, среди корней.
– Вы привыкли к тому, что Ваши произведения живут такую короткую жизнь?
– Мне кажется, искусство не обязательно должно существовать вечно или оставаться в одном и том же виде. Есть театр, танец, исполнение песни – они происходят здесь и сейчас, и их нельзя просто забрать с собой. Для меня художественная работа может быть шире привычного формата, когда создаётся объект, который потом висит на стене. Иногда важна сама встреча с произведением, место, где оно появилось, и то, что человек почувствовал в этот момент.
– А как церковь и верующие относятся к выбранному Вами жанру?
– Я занимаюсь этим около пяти лет. За это время прошла путь от настороженного отношения к сотрудничеству с церковью и совместным проектам в Тюмени, Перми, Палехе и других городах. Здесь, в арт-резиденции, мы тоже работали вместе с Нижегородской митрополией.
Мне кажется, многое зависит от диалога и от того, как люди знакомятся с работой. Когда становится понятно, что в ней нет желания кого-то задеть, а есть попытка поговорить о духовном и поделиться своими размышлениями, появляется возможность для сотрудничества. Для меня это уже не столько вопрос «хорошо это или плохо», сколько возможность искать общий язык.
– А много ли сегодня творцов такого современного православного искусства?
– Мне кажется, вокруг этого направления уже сложилось довольно большое сообщество. Когда я организовывала выставки, в моих проектах участвовали около семидесяти авторов: скульпторы, керамисты, художники по ткани и многие другие. Для меня это был очень ценный опыт: я познакомилась с разными людьми и увидела, насколько неоднородным может быть искусство.
Его трудно оценивать по одним и тем же меркам – у каждого автора свой язык, свой путь и свои обстоятельства. Многие совмещают творчество с обычной, порой тяжёлой работой, и за произведениями часто стоит большой внутренний труд.
Я рада, что познакомилась с этими людьми, и думаю, что сообщество будет расти. Возможно, сейчас действительно происходит своего рода возрождение православного искусства, в том числе в современных формах.
Фото автора и Е. Морозовой
