Иногда и сорокалетний глядит на тебя совершенно потухшими глазами. У Анны Евграфовны – взгляд живой, отражающий все движения её души. Радостью, добродушием светятся глаза. Жесты выразительны настолько, что мы не сразу поняли, что несколько месяцев назад инсульт лишил нашу юбиляршу речи. Она хорошо понимала и эмоционально реагировала на поздравления, которые произносили в её честь заместитель главы администрации Городецкого района по социальной политике Т.В. Смирнова, начальник управления соцзащиты Н.А. Ястребова, председатель Совета ветеранов района Н.А. Шаров, глава Николо-Погостинской администрации О.Н. Кузнецова. А если дочь, Нина Иосифовна, увлекаясь рассказом, забывала потчевать гостей, Анна Евграфовна тут же поправляла её, что свидетельствовало о гостеприимном и хлебосольном характере хозяйки.
Когда видишь перед собой долгожителя, сам собой возникает вопрос, как удалось сохранить себя в эти лета активным и деятельным? Анна Евграфовна именно такой человек. До восьмидесяти держала корову. В девяносто пять сама ещё полола огород. На сотом году перебирала лук, готовя его к посадке.
Трудиться не покладая рук – первое правило, которому следовала Анна Евграфовна всю жизнь. Этому учили и отец, и мать, и старшие братья и сёстры.
Семья была многодетная и работящая. Благодаря этому жили Пигалицыны в достатке. Во время коллективизации, отца, Евграфа Ивановича, признали кулаком. Отобрали дом, всё имущество, включая одежду, лошадей и другой скот. Анна в ту пору была невестой. Не раз рассказывала она своим трём дочерям, как от комитетчиков, что пришли конфисковывать имущество, спрятала свои валенки – не идти же под венец босиком! В 1937-ом отца арестовали и увезли навсегда. Только в 90-е внуки и правнуки узнали, что по решению тройки он был расстрелян.
Жених Иосиф Дмитриевич Захаров увёз её в Бакунино, где молодожёны выстроили дом и зажили семьёй. На родине мужа Анна пришлась ко двору. Народ из Бакунина издавна кормил Балахну овощами. Даже в самые неурожайные годы бакунинцам овощи удавались. На каждом усаде – грядки по 100 метров, а на них – морковка, свёкла, лук. Капус-ты и картошки – сколько позволяла площадь. На колхозные трудодни не особо надеялись, жили с базара. Анну уважали за трудолюбие, за крестьянские навыки. Лук у неё был самый лучший.
Огурцы – у одной из первых. Привой на яблони делала сама. На одном дереве по два, а то и три сорта яблок было. Кое-кто завидовал её хозяйственности, а больше тому, что с мужем у неё все ладно да дружно получалось.
В войну выпало Анне Евграфовне большое везение. Мужу дали бронь на Балахнинской ГРЭС, где он работал. Семье было жить полегче, чем другим. И об этом Анна никогда не забывала. Если в деревне появлялись беженцы, ночлег и ужин они находили в её доме. В бане мыла еще две соседские семьи, понимая, что женщинам в одиночку впору отопить только дом. Закрывала глаза, если вдова с пятью детьми потихоньку таскала у них дрова из поленницы.
Ей и самой пришлось примерить вдовью долю на себя. Муж умер, не дожив до пятидесяти. Трёх дочерей учила, выводила в люди одна. И как ей когда-то старшие, теперь она внушала своим детям: «Лодыря-то гонять нечего, работа ещё никого не испортила». Выросли дочки умницами, получили образование, создали крепкие семьи, никогда не забывали мать. Младшая дочь живёт с ней последние три года постоянно. Благодаря внучке-врачу и внукам, которые не оставляют своими заботами бабушку, Анна Евграфовна благополучна в столь почтенном возрасте.
Жизнерадостность и радушие – это от сердечной доброты, которая немало значит для продления жизни.
