Блокада Ленинграда началась 8 сентября 1941 года и длилась до 27 января 1944-го. Осаждённый город 872 дня боролся за жизнь. Ежедневные бомбардировки и страшный голод не сломили его жителей.
Сразу после вторжения в СССР гитлеровское командование объявило, что Ленинград необходимо стереть с лица земли. В конце сентября 1941 года Гитлер издал соответствующую директиву, где было сказано:
«1. Фюрер принял решение стереть город Петербург с лица земли. После разгрома Советской армии существование этого города не будет иметь никакого смысла...
3. Предлагается плотно блокировать город и сровнять его с землёй с помощью артиллерии всех калибров и непрерывных бомбардировок с воздуха. Если в результате создавшейся в городе обстановки последуют заявления о сдаче города, они должны быть отклонены».
Из директивы «О будущем города Петербурга»
Население, которое, по мнению Гитлера, могло попытаться покинуть город, следовало с помощью оружия загонять обратно в кольцо блокады.
К моменту окружения города в блокаде оказались около 2,5 млн ленинградцев, к числу которых следует прибавить беженцев из Прибалтики, Ленинградской области, бойцов Ленинградского фронта. Ежедневно враг обстреливал город из артиллерийских орудий, в результате бомбёжек сгорели продовольственные склады.
Сталин назначил командующим Ленинградским фронтом генерала армии Г.К. Жукова, который жёсткими мерами укрепил оборону на ближних подступах к городу и предпринял ряд контрударов. В результате уже в конце сентября командующий группы армий «Север» докладывал, что своими силами немецким войскам Ленинград не взять. Но и Красной армии прорвать блокаду не удалось.
Уже в начале сентября 1941 года были понижены нормы выдачи хлеба рабочим и инженерам, служащим, иждивенцам (по 600, 400 и 300 граммов соответственно). В середине сентября эту норму вновь уменьшили. Самую низкую норму выдачи хлеба по карточкам ввели 20 ноября 1941 года, когда рабочие стали получать всего 250, а служащие, иждивенцы и дети – 125 граммов хлеба.
За годы блокады, по послевоенным подсчётам, в Ленинграде погибло от 800 тыс. до более 1 млн человек (прежде всего от голода). Это больше, чем все военные потери Великобритании и США за Вторую мировую войну вместе взятые.
Но Ленинград жил и боролся. На оставшихся в городе предприятиях ремонтировали военную технику, выпускали оружие, восстанавливали производство электроэнергии.
Руководство города и командование фронтом (его возглавлял генерал Л.А. Говоров) делало всё возможное, чтобы прорвать блокаду. Символом несгибаемого мужества защитников Ленинграда стал «Нев-ский пятачок».
Попытки прорыва предпринимались в сентябре и октябре 1941 года, в январе, августе-октябре 1942-го. Командование Ленинградским фронтом вело успешную противобатарейную войну с немецкой тяжёлой артиллерией – количество снарядов, упавших на город, сократилось в несколько раз.
Единственной надеждой на спасение для сотен тысяч ленинградцев стала эвакуация и доставка продовольствия по Ладожскому озеру: летом – по воде, зимой – по льду. Эта трасса получила название «Дорога жизни». Доставка людей и грузов по этой трассе может сравниться с величайшими операциями Великой Отечественной. По «Дороге жизни» до весны 1943 года было доставлено 1,6 млн тонн грузов, эвакуировано 1,3 млн ленинградцев. По дну Ладожского озера были уложены трубопровод и электрический кабель.
В начале 1942 года нормы выдачи хлеба населению стали постепенно повышаться, но многие люди продолжали умирать от последствий голода – прежде всего от дистрофии.
Прорыв блокады произошёл только в январе 1943 года в ходе операции «Искра» Ленинградского (командующий генерал-полковник Л.А. Говоров) и Волховского (командующий генерал армии К.А. Мерецков) фронтов. Общую координацию наступления осуществлял Г.К. Жуков. Советские ударные группировки превосходили теперь врага на решающих направлениях в пять и более раз.
Блокаду прорвали 18 января 1943 года на узком участке южнее Ладоги, шириной всего 8-11 км. По этому коридору уже через несколько недель проложили железную дорогу, по которой доставляли в Ленинград продовольствие, вооружение, пополнение для фронта.
Окончательно блокада была снята только 27 января 1944 года в ходе Ленинградско-Новгородской операции. В честь этого события впервые за всю войну был дан салют не в
Москве, а в самом Ленинграде.
8 мая 1965 года Ленинграду было присвоено звание «Город-герой».
Вспоминают ветераны
М.И. Овчинникова, г. Городец:
– До войны окончила городецкую медицинскую школу, работала в районной больнице медсестрой. В армию призвали 4 июля 1941 года. В Горьком формировалась отдельная рота медицинского усиления, которая состояла из специализированных групп – терапевтической, глазной, нейрохирургической. В группу входили два врача, две старшие медицинские сестры, две младшие и два санитара. Меня назначили старшей хирургической сестрой глазной группы. Через месяц роту направили на Волховский фронт в 54-ю армию.
По дороге приняли боевое крещение. Молодые были, беспечные, ехали с песнями. Навстречу шёл эшелон с фронта с ранеными, с эвакуированными. Вдруг налетели вражеские самолёты, начали сильно бомбить. Мы выскочили из вагонов, скатились под откос. Немцы почему-то бомбили только эшелон, идущий с фронта. Разбили 12 вагонов, было очень много убитых, раненых, ужасная мясорубка. Мы стали оказывать раненым первую помощь. Потом поехали дальше. В Тихвин приехали ночью и снова попали под бомбёжку. Здесь переночевали и снова поехали в Волхов – конечный пункт назначения.
Не поверю никому, что на войне не страшно. Страшно, только к этому страху привыкаешь.
Однажды нас с подругой послали развернуть на дороге, проходящей через болото, питательно-обогревательный пункт для раненых. Приехали. Темно, холодно. Рядом стояли бойцы, охраняющие склад боеприпасов. У них была палаточка. Пригласили нас к себе, там у них на печурке чай горячий, каша. Поели, согрелись. И вдруг начался страшный переполох. Мы из палатки выскочили, ребята с нами. И тут снаряд попал прямо в палатку. Что тут было! Снаряды падали в болота, как поросята, рвались со страшным грохотом. Мы с подругой в воде плаваем, прощаемся друг с другом и с жизнью. Но ничего. Пронесло. Наутро палатку поставили, раненых начали принимать.
П.И. Зверев, Городец:
– В Ленинград я попал осенью 1941 года, водителем «катюши». Стояли под Московской Дубровкой, на «Невском пятачке», одном из самых трудных мест Ленинградского фронта. Жили в шалашах, сделанных из пластов торфа. Особенно тяжело было в первую блокадную зиму. Бадаевские склады с запасами продовольствия немцы сожгли, «Дорога жизни» была ещё не отлажена.
Солдатам полагалось 500 граммов хлеба в сутки, но по 200 граммов мы отчисляли голодающим жителям Ленинграда. От голода у нас была водянка. Полегче стало весной, когда появилась крапива и другая зелень.
В Ленинграде бывал – город замороженный, без света и тепла, трупы людей, умерших на улице от голода, очереди к прорубям на Неве.
Л.Д. Серова, Заволжье:
– Когда началась война, мне было 15 лет. Жили мы на улице Курляндской, рядом с «Красным треугольником», где работала мама.
Самой страшной была зима 1941-42 годов. В городе не было электричества, отопления, воды, не работала канализация. Все нечистоты выливались прямо у подъездов. Люди начали пухнуть от голода, умирали в квартирах, прямо на ходу. Пока был в семье кто-то живой, трупы вывозили на салазках, на фанерках, завернув в простыни. На кладбища отвозить покойных сил у живых не хватало. Складывали трупы в определённых местах. Один такой «морг» был на нашей улице в разбомблённом доме.
Эта картина врезалась мне в память на всю жизнь. Идём мы с мамой домой, я её ходила встречать с работы, ночь была лунная. И вдруг видим: из разбомблённого дома торчат головы, руки, ноги. Ужас! Днём приехали военные на грузовиках и вывезли трупы на кладбище, где их зарывали в общей яме.
Весной 1942 года мы с такими же подростками «ползали» по этажам, собирали трупы, ломами вычищали нечистоты, чтобы в городе не вспыхнула эпидемия. Работала в бригаде электромонтёров, которая обеспечивала работу Кировского завода.
Чтобы не замёрзнуть, выменяли на 200 граммов хлеба печку-буржуйку, жить перебрались в одну комнату.
А в 1942 году мать и сестра слегли от голода. Меня охватил ужас, что останусь одна. Я начала менять все наши хорошие вещи на какую-либо еду. Как ни странно, в городе находились люди, которым нужны были наши вещи. На работе нам иногда выдавали водку и табак. Я ходила к линии фронта и меняла водку на хлеб. А из табака научилась делать самокрутки и тоже меняла их. Кое-как сестра поднялась и ушла на фронт. Маму положили в госпиталь.
18 января 1943 года радио сообщило, что кольцо блокады прорвано. С этого времени стало полегче. Пайку хлеба понемногу прибавляли.
П.М. Григорьев, Городец:
– В июне 1942 года вместе с эшелоном земляков прибыл на Ладогу, на баржах переправили в Ленинград, а потом – в Кронштадт. Здесь до декабря учился на артиллериста.
В конце 1942 года меня отправили на фронт, который проходил по городским окраинам. Назначили командиром миномёта.
Самые памятные были бои за Красный Бор во время прорыва блокады. Это был крупный железнодорожный узел, очень сильно укреплённый немцами. Он несколько раз переходил из рук в руки. Всё было разбито, кругом горы трупов. За это его прозвали Мясным Бором.
Голодно было. На передовой выдавали по 500 граммов хлеба и по 60 граммов крупы в сутки, во второй линии – 300 граммов хлеба и 60 граммов крупы. К концу блокады я весил 42 килограмма при своём немаленьком росте. Снаряды поднимали вдвоём, одному не хватало силы.
А фашисты постоянно через громкоговорители призывали нас сдаваться. Передавали меню немецкого солдата, в то время как мы сидели голодные. Но я не видел и не слышал, чтобы кто-нибудь поддался на агитацию, перебежал к немцам.
Подготовил Игорь МОРОЗОВ
